Проект "Отото" (ototo) wrote,
Проект "Отото"
ototo

Categories:

Царь Давид и пять поэтов



Наш друг Ототограф, знаток поэзии и Библии, продолжает создавать для нас подборки из пяти стихотворений разных авторов, посвященных одному библейскому персонажу или сюжету. Мы начали с Ионы, перешли к Моисею и Аврааму, затем - к подборкам про вавилонский плен, про Содом и Гоморру, про Ноев Ковчег и Песнь Песней. Сегодня – черед царя Давида.

АРЬЕ РОТМАН

Давид

Давид учился у птенца 
не ведать певческой натуги. 
Слова бежали на ловца, 
давались в руки без испуга.
Он святость горлиц понимал 
и жертвенность души овечьей, 
копье на хищных поднимал, 
всей злобе мира шел навстречу.
За это пастбища певцов 
в цари поэта повенчали, 
и камень брани Бог отцов 
в его пращу вложил в печали. 



ВЛАДИМИР ГАНДЕЛЬСМАН

ДАВИД

1

Ни шалых стад,
Точащих смрад, –
          Блажен, блажен! –
Ни жирных шей
Властемужей, –
          Блажен, блажен!
Волей Его приневолен,
Солью Его просолен. –
          Так влагой недр
          Вспоенный кедр
Остро продолен
И совершен!
          Нечисти чавк
          В чахлых ночах
Сгинет в безвестье.
Вечны созвездья
Только у праведника в очах.

2

Зачем взвихрён 
Тщетой времён
          Народ? Воззри –
Зачем восставшие цари
          Идут – воззри! –
На Господа? И бред племён
          Воспламенён:
          “Расторгнем узы
С Ним и с Помазанником Божьим!”
          Как бездорожьем
          Пройдёте, трусы?
“Сияю в Сыне, – 
Так скажет Он, –
Рождённом ныне.
Ему – Сион.
          Ему в наследье
          Тысячелетья
          И Мой народ –
Мой многосвечник.
А ты, увечник,
Слепей, чем крот”.
          В страхе склонясь,
          Радуйся в Нём,
          Он совершен.          
          Или, гневясь,
          Выжгу огнём
          Порчу и тлен.
Лишь уповающий на Него
В мощи блажен.

3

Мыши вражды шуршат,
Грудятся в сыпкий сор.
“Не пощадит, – пищат, –
Шею твою, Шаддай...”
          Боже, Ты мой простор, 
          Крепость моя, мой сад!
          Дню говоришь: светай, – 
          Сын Твой безмерно рад!
Вот – я встаю с зарёй.
Вот – я ложусь и сплю
Под небесным шатром.
Жизнь Твоим Словом длю.
          Боже, Свой Суд верши,          
          Зубы им сокруши.
          Не устрашусь шелудивых орд.
          Боже, благословен Твой народ!

4

Услышь мой голос, Эль-Шаддай, молю.
Ты и в тесненье ширил жизнь мою,
Бог истины, Тебе мои молитвы!

Сыны вельмож, зачем хотите лжи
И множитесь, как блохи или вши,
В кишении, для насекомой битвы?

Бог лучшего избрал из сыновей
Святительствовать. В ярости своей
Не согрешив, размыслите на ложе

И уповайте, жертву принеся
От сердца, на Него. Вся радость, вся
Жизнь светоносная, хлеб и вино – мой Боже!

5

Едва начнёт растоп
Заря, – я пред Тобой,
Услышь, Господь, мой воп,
Молитвословный мой.

Ты пагуба лжецов,
Паскуд и грехомыг, 
Чьи рты вроде гробов
Разверстых, а язык –

Труперхнущая лесть.
Войду в Твой храм, зане
Твоих щедрот не счесть.
Страх – очищенье мне.

Коварства не прими
И злобы не прощай.
Лишь Сына путь прями
И благостью венчай.

6

Порази,
Но когда не во гневе,
Не во гневе и ярости,
И спаси, 
Я в смертельной огневе, –
Кость, как хворост, трещит
В скорбной хворости.

Порази,
Но избавь и помилуй.
Где Твой щит?
Оборвутся сыновьи стези, –
Кто Твоей залюбуется Силой?
Быв слезами прошит

Всквозь, ослеп, –
Зренья жила
Пересохла, застыла.
Вы, прислужники идольских треб,
Слово Божие – вот! – оно не для
Вас, чей хлеб –
Требуха, – прочь немедля!

7

С мольбою, Господи, и стоном:
Обереги!
Как зверя, промышляют гоном
Меня враги.
          Да не будет настолько сильна          
          Лапа льва,
          Чтоб гортань мою пережать.
          Мне ль в позоре дрожать?
          Если ж доброму был я неверн,
          Если скверн
          Был я на руку, скор и зол, –
          Пусть затопчут в подзол!
Так пробудись судить по правде,
Чтоб сокрушить
Зломудрия блажные рати,
Дай Сыну жить!
          Эль-Шаддай, Ты мой щит и судья,
          Снизойдя
          До меня, испытатель нутра,
          Дай добра.
          Пусть смертельные стрелы летят,
          Впив свой яд
          В нечестивцев, да будет им кров –
          Смрадный ров.
Пусть яму роющий в ту яму
Сам упадёт!
О Боже, славлю Твоё Имя
И Твой народ!

8

Твоё Имя
Сквозь земной замес
Прорастает,
Твоё Имя
На шитье небес
Проступает,
          Твоё Имя
          Младенца уста
          Восхваляют, 
          Твоё Имя –
          Как выхлест кнута
          Тем, кто лает.
О, Эль-Шаддай, вот гроздья звёзд,
Вот спелые плоды планет,
Вот дерева дремучий рост, –
Дай мне ответ! –
Кто человек Тебе, что Ты
С небесных нив
К нему нисходишь, с высоты,
Пред ангелом не умалив?
          Птицы неба
          И рыбы морей,
          Мги и ветры,
          Срезок хлеба
          И крики зверей –
          Дар твой щедрый!
Твоё Имя
Сквозь земной замес
Прорастает,
Твоё Имя
На шитье небес
Проступает.

9
          Возвеселюсь всем сердца торжеством,
          Всем торжеством, всем сердцем, –
          Ты уготовил гибель иноверцам,
          Ты разорил их дом!
Возвеселюсь, – Ты их обезоружил!
Когда в живых
Осталась только память, – Ты разрушил
И память их.
          Престол Его воздвигнут для суда,
          Господь по правде судит
          И нищему прибежищем пребудет
          Во дни скорбей всегда!
Возвеселюсь, – на Имя уповаю
Его! Воспой
Хвалу Тому, Кому я воспеваю
Хвалу собой. 

ОЛЬГА СЕДАКОВА

Давид поет Саулу

Да, мой господин, и душа для души –
не врач и не умная стража
(ты слышишь, как струны мои хороши?),
не мать, не сестра, а селенье в глуши
и долгая зимняя пряжа.

Холодное время, не видно огней,
темно и утешиться нечем.
Душа твоя плачет о множестве дней,
о тайне своей и о шуме морей.
Есть многие лучше, но пусть за моей
она проведет этот вечер.

И что человек, что его берегут? –
гнездо разоренья и стона.
Зачем его птицы небесные вьют?
Я видел, как прут заплетается в прут.
И знаешь ли, царь? не лекарство, а труд –
душа для души, и протянется тут,
как мужи воюют, как жены прядут
руно из времен Гедеона.

Какая печаль, о, какая печаль,
какое обилье печали!
Ты видишь мою безответную даль,
где я, как убитый, лежу, и едва ль
кто знает меня и кому-нибудь жаль,
что я променяю себя на печаль,
что я умираю вначале.

И как я люблю эту гибель мою,
болезнь моего песнопенья!
Как пленник, захваченный в быстром бою,
считает в ему неизвестном краю
знакомые звезды – так я узнаю
картину созвездия, гибель мою,
чье имя – как благословенье.

Ты знаешь, мы смерти хотим, господин,
мы все. И верней, чем другие,
я слышу: невидим и непобедим
сей внутренний ветер. Мы всё отдадим
за эту равнину, куда ни один
еще не дошел, – и, дожив до седин,
мы просим о ней, как грудные.

Ты видел, как это бывает, когда
ребенок, еще бессловесный,
поднимется ночью – и смотрит туда,
куда не глядят, не уйдя без следа,
шатаясь и плача. Какая звезда
его вызывает? какая дуда
каких заклинателей? –

                                  Вечное да
такого пространства, что, царь мой, тогда
уже ничего – ни стыда, ни суда,
ни милости даже: оттуда сюда
мы вынесли всё, и вошли. И вода
несет, и внушает, и знает, куда...

Ни тайны, ни птицы небесной.

АЛЕКСАНДР МИРОНОВ

Над Ветхим Заветом

В ночи, рассеянной благоуханным словом,
Господь, как тать, приходит и крадет:
едва заплачешь над Авессаломом,
как молотилка по тебе пройдет.
Пляши, Девора, празднуй новоселье,
играй, Варак, на струнах костяных! -
постылое, кровавое похмелье,
клопиные разводы вдоль стены.
Ликуй, Израиль, мы тебя узнали
в предстательстве ангеловидных звезд!
Мхом поросли бумажные скрижали,
разменянные на Сыновий Крест.
Еще скажу одно, но напоследок -
Господень Род певцами знаменит, -
как поражал старух и малых деток
прелестный отрок и певец Давид.

ИЛЬЯ КУТИК

«Давид и Голиаф» (1961)

Орсон Уэллс, исполняющий роль Саула,
толст настолько, что подгибаются ножки стула,

играющего роль трона. Итальянские равиоли?
Бог Саула оставил,- сказал Самуил. А роли

и фильмы: Кэйн, роль Медичи и «Процесс»?
Он с годами все толще, как будто разжали пресс.

И вот - сегодня, в данный момент, пред ним
стоит актер, играя своим брюшным,

играющий роль Давида. И этот стройный Давид
его - толстяка - раздавит, пращею всех удивит.

Саул размышляет: - Бог оставил меня. Стезя
теперь Давидова. Но Давида возьму я в плен.

Пусть Самуил пророчит себе. Нельзя
богооставленностью нарушенный звать обмен.

Несколько слов о Царе Давиде - для тех, кто подзабыл: Нет в Израиле более популярной личности, чем Давид. Царь, пророк, воин, песнопевец, духовный вождь – о его жизни подробно рассказывается в Танахе, в книгах пророка Шмуэля и в начале книги Млахим. Раскроем страницы: вот юный пастух из Бет-Лехема , восьмой ребенок в семье, рыжий красавец и силач, смело убивает львов и медведей, охраняя стадо. Вот пророк тайно помазывает его на царство. Вот Давид побеждает в поединке грозного великана, филистимлянина Гольята, с тех пор его праща – символ победы Б-жией над внешне могущественными язычниками. Вот пением и игрой на кинноре Давид, ставший одним из приближенных царя Шауля, отгоняет злого духа, мучившего царя, а вот Давид, славе которого царь позавидовал, спасается от Шауля бегством… Много невзгод и поворотов судьбы испытал будущий царь: был на службе у недавних врагов-филистимлян, прославился в военных операциях против амаликитян, а затем, став царем, объединил разрозненный Израиль и вернул в Иерушалаим, свою новую столицу, Ковчег Завета – мы видим его в экстазе пляшущим перед Ковчегом. При Давиде-завоевателе царство Израиля простиралось от моря до Аравийской пустыни, и мало кто мог сравниться с Давидом в мудрости управления страной. Вот мы читаем волнующую историю любви царя Давида к красавице Бат-Шеве, которую он увел от мужа, и о том, как пламенно Давид каялся Б-гу в этом своем грехе. Он принял смерть первенца как расплату за грех, но любил Бат-Шеву до конца своих дней. Мы переживаем вместе с Давидом его печаль: он так хотел построить великий Храм Б-гу, но построить Храм суждено было только его сыну Шломо, много лет спустя…

Скромный, но убежденный в своем великом призвании, нежный и жестокий, пастух и воин, поэт-псалмопевец и дипломат, арфист и полководец, подверженный страстям и вожделениям грешник и глубоко религиозный праведник, , которому приписывают авторство вдохновенных строк Псалтыри, преданный Б-гу и искренне раскаивающийся в своих грехах, идеальный правитель, из рода которого выйдет Машиах – таким мы любим царя и пророка Давида до сих пор. Таким его почитают и другие народы, изображая в живописи, скульптуре, в кино и на страницах книг.




А у вас есть любимые тексты про царя Давида? Делитесь ими в комментариях!
Subscribe

  • Секс, наркотики и Конец Света (наконец)

    Семен "Не бейте меня, я всё расскажу!" Парижский, регулярно сливающий читателям проекта "Отото" страшные еврейские тайны, выступает сегодня в…

  • На полчаса

    Израильские старики - весёлый народ. Саша Галицкий уже очень давно ведет кружки резьбы по дереву в израильских домах престарелых. Его подопечные…

  • Сенсей дао

    Мало в чем израильтяне проявляют такое единодушие, как в представлении о том, что профессия гида в нашей стране – престижна и хорошо…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments