?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Иона и пять поэтов

Ототограф
Ототограф,
специально для «Oтото»




Друг нашего проекта, знаток поэзии и Библии Ототограф, согласился раз в две недели делать для нас подборку из пяти стихотворений разных авторов, посвященных одному библейскому персонажу или сюжету. Начать мы решили с Ионы, потому что, с одной стороны, про него все что-то слышали (что ли его кит покусал?), а с другой стороны — про него не так уж часто писали стихи. Встречайте: Иона и пять поэтов.


* * *

Девятый вал на десятый вал
бросает судно. Держать штурвал
устала рука. Гребцы давно
убрали весла. Море темно.

О, что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!

И сказал Иона: Это мой грех
тянет в пучину всех.
Лучше уж я один утону,
чем всех потяну ко дну.

И за руки, за ноги, раскачав,
моряки бросают его. Закричав,
он уходит на глубину.

О, что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!

Тянут грехи — неподъемный груз.
Хрустальные купола медуз
проплывают мимо, прочь унося
ледышки щупалец. Конь морской
загибает хвостик спиралью. Мирской
жизни осталось на локоток.
на спине у краба — хищный цветок.
Вот вам и сказка вся.

Но что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!

Объяли воды до самой души.
Плыви, Иона, и впредь не греши.
Вот тебе жабры — ими дыши,
вот плавники, Иона. Плыви,
рыбьим ухом слово Господне лови.
Серебрись чешуею, глазами вращай,
Господь прощает — и ты прощай.

Но что за огромная рыба, Господи,
что за огромная рыба!


Буря утихла. Прозрачна вода.
Глубоководные города
наполнены жизнью. Что за народ!
Присоски, щупальца, рыбий рот,
клешни, усики и шипы,
рифленые панцири. Видишь, вот, -
кто-то кричит из толпы, —
видишь, пророк Иона плывет
жабрами шевеля,
весь морскою травой оброс.

А корабль уцелел, и пьяный матрос
восклицает: «Земля! Земля!».

БОРИС ХЕРСОНСКИЙ. ИЗ ЦИКЛА «СПИРИЧУЭЛС»


* * *

Пророчество — опасная болезнь —
Воздушно-капельным путем передается
И через слух: поближе подойди,
Вдохни его пылающих словес —
И заразишься насмерть, и навек
Себя утратишь!..

Когда пылающий патруль многоочитый
Рассыпался и город оцепил,
И порт блокировал, — как был самоотвержен,
Сообразителен как был и осторожен
Тот, кто , дрожа, тайком, из-под полы,
За треть цены всего и не торгуясь,
В обход сурового указа коменданта,
Билет в Таршиш пророку Йоне продал,
Как сострадателен, брезглив и боязлив.

СЕРГЕЙ КРУГЛОВ


***

ПРОРОК ИОНА

1.
Лучше б мне не родиться,
                      чем быть провозвестником гибели
Окаянного города,
                      и зачем обличать злодеянья
Ассирийцев железных,
                      если камни и пепел останутся
От хищных их жилищ,
                      от дворцов Ниневии-волчицы
В день Господнего гнева

Лучше в мир не родиться,
                      лучше вновь в материнское чрево
В утесненье утробное,
                      в ночь живота воротиться
Лучше так… Но приходится жить
И бежать, чтобы спрятаться
                      в городе дальнем, заморском
От себя и от Бога

2.
Не пророком Божьим
Их грехи обличающим,
                      а просто прохожим случайным
Хищноглазым,
                      с веселием в сердце глядящим
С отдаленных холмов
                      на последний пожар, на обвал
Ненавистного города

3.
В утесненьи могучем,
                      во тьме океана дремучего,
В мерзком чреве китовом
                      дар говоренья громового
И борения словом
                      обретает пророк неуверенный
Божьих велений бегущий.

СЕРГЕЙ СТРАТАНОВСКИЙ, ИЗ ЦИКЛА «БИБЛЕЙСКИЕ ЗАМЕТКИ»

* * *
И немота кругом, и темнота,
И глохнет одиночество без стона, —
Я в темном чреве этого кита,
Что назван жизнью, как вахлак Иона.
И оглушен, и ослеплен, как он,
И растворен в безвременьи убогом.
И не пойму: за что наказан Б-гом? — 
Ведь я не преступал его закон.

ДАВИД ЛИВШИЦ

* * *

-Боже, ответь, это раб твой Иона, если помнишь такого.
Вокруг меня только рыбные потроха, мерзость и нечистоты.
Я три дня и три ночи молился тебе во чреве китовом,
А теперь никак не могу понять, где промахнулся в расчётах.

Исходя из расчётов, я давно уже должен был быть на суше,
И не понимаю, почему этот кит меня до сих пор таскает.

-Алё! Иона, приём, это Бог. Слушаешь? Замечательно, слушай;
У нас тут возник ряд проблем. Ситуация, вкратце, такая:

Если б всё шло по плану, мы уже больше суток могли бы
Проповедовать ассирийцам доброту, любовь и терпимость,
Но кита твоего вчера поглотила более крупная рыба,
И представь, про неё в наших планах ни слова не говорилось.

Родной, пожалуйста, не кричи, я знаю что ты измучен.
Да, я прокололся. «Свобода воли» стоит на таких проколах.
К тому же, подводный мир Средиземного моря ещё изучен
Не до конца. Но я-то при чём здесь? Я Бог, а не ихтиолог.

Ладно, чувак, скажу по секрету: мы тут провели работу,
И нам от этой тенденции с рыбами стало довольно жутко.
У нас вот вселенная, расширяясь, на днях наткнулась на что-то
И... в общем, наши спецы полагают, что это стенки желудка.

ИВАН КОЗЛОВ

UPDATE: Несколько текстов и отрывков про Иону, о которых нам напомнили наши читатели (большое им спасибо).

* * *

"Дорогая Бланш, пишу тебе, сидя внутри гигантского осьминога.
Чудо, что письменные принадлежности и твоя фотокарточка уцелели.
Сыро и душно. Тем не менее, не одиноко:
рядом два дикаря, и оба играют на укалеле.
Главное, что темно. Когда напрягаю зрение,
различаю какие-то арки и своды. Сильно звенит в ушах.
Постараюсь исследовать систему пищеваренья.
Это -- единственный путь к свободе. Целую. Твой верный Жак".

"Вероятно, так было в утробе... Но спасибо и за осьминога.
Ибо мог бы просто пойти на дно, либо -- попасть к акуле.
Все еще в поисках. Дикари, увы, не подмога:
о чем я их не спрошу, слышу странное "хули-хули".
Вокруг бесконечные, скользкие, вьющиеся туннели.
Какая-то загадочная, переплетающаяся система.
Вероятно, я брежу, но вчера на панели
мне попался некто, назвавшийся капитаном Немо".

"Снова Немо. Пригласил меня в гости. Я
пошел. Говорит, что он вырастил этого осьминога.
Как протест против общества. Раньше была семья,
но жена и т. д. И ему ничего иного
не осталось. Говорит, что мир потонул во зле.
Осьминог (сокращенно -- Ося) карает жесткосердье
и гордыню, воцарившиеся на Земле.
Обещал, что если останусь, то обрету бессмертье".

"Вторник. Ужинали у Немо. Было вино, икра
(с "Принца" и "Витязя"). Дикари подавали, скаля
зубы. Обсуждали начатую вчера
тему бессмертья, "Мысли" Паскаля, последнюю вещь в "Ля Скала".
Представь себе вечер, свечи. Со всех сторон -- осьминог.
Немо с его бородой и с глазами голубыми, как у младенца.
Сердце сжимается, как подумаешь, как он тут одинок..."

ИОСИФ БРОДСКИЙ. ИЗ ЦИКЛА "Новый Жюль Верн".

* * *

Стало море в грозе, как в крови,
ни полунощи не видать, ни полдня.
Что ты спишь? Восстань, воззови!
Что же ты бежишь от лица Господня?

В чрево вод меня кинули вниз головой,
оплела меня бездна морскою травой,
но по воле Господней
на волнах для скитальца построился скит,
рыба-кит, и отсель моя скорбь возопит,
из его преисподней.

Чудо-юдо извергло Иону на сушу,
чтобы быть ему слову Господню послушну
и пойти к горожанам ассирийской столицы,
не умеющим шуйцы отличить от десницы,
проповедовать им: еще сорок дней,
и камня на камне не останется от ней.

О Господи, спасший меня из чрева моря и рыбы чрева,
благий и милосердый, многомилостивый и долготерпеливый,
лучше мне умереть от Божия гнева,
чем плакать и петь под тенистою ивой, иссыхающей ивой.

НАТАЛЬЯ ГОРБАНЕВСКАЯ, из "Переложений".

* * *

Прославление Олега Соханевича

В море Черном плывет "Россия"
Вдоль советских берегов,
Волны катятся большие
От стальных ее бортов.
А с советских полей
Дует гиперборей,
Поднимая чудовищный понт,
Соханевич встает,
В руки лодку берет
И рискует он жизнью своей.

Как библейский пророк Иона
Под корабль нырнул Олег,
Соханевич таким порядком
Начал доблестный свой побег.
Девять дней и ночей
Был он вовсе ничей,
А кругом никаких стукачей,
На соленой воде,
Ограничен в еде,
Словно грешник на Страшном суде.

На турецкий выходит берег
Соханевич молодой,
Турки вовсе ему не верят,
Окружая его толпой.
И хватают его,
И пытают его:
- Говори, - говорят, - отчего?
Ты не баш ли бузук,
Ты нам враг или друг,
И откуда свалился ты вдруг?
- Плыл, приплыл я сюда по водам,
Как персидская княжна,
От турецкого народа
Лишь свобода мне нужна.
Я с неволи бежал,
Я свободы желал
Я приплыл по поверхности вод,
Я не баш, не бузук,
Я не враг и не друг
И прошу не чинить мне невзгод.

Турки лодку проверяли,
Удивлялися веслам
И героя соблазняли,
Чтоб увлечь его в ислам
- Если ты, - говорят,
Десять суток подряд
Мог не есть и не пить, и не спать,
То тебе Магомет
Через тысячу лет
Даст такое, что лучше не взять.

- Не тревожьте, турки, лодки,
Не дивитеся веслам,
Лучше вместе выпьем водки -
Лишь свобода наш ислам.
В нашей жизни одно
Лишь свободы вино,
И оно лишь одно нам мило,
Нам свобода мила,
Вот такие дела,
И прошу не неволить меня.

Возле статуи свободы
Ныне здравствует Олег,
Просвещенные народы
Мы друзья ему навек.
Лишь такими, как он,
От начала времен
Восхищается наша земля.
Он прославил себя
И меня и тебя,
Смело прыгнув за борт корабля.

АНРИ ВОЛОХОНСКИЙ, АЛЕКСЕЙ ХВОСТЕНКО

* * *

Покаяние Ионы

Здесь царство волн – от края и до края!
Морской котёл кипит из глубины...
Ветрами смяты и ослеплены,
Пред ликом смерти силы надрывая,

Они пытались говорить с богами...
«О боги вечные! Кому ваш приговор?
Кто душегуб, клятвопреступник, вор?
Кто согрешил – и кто отвергнут вами?

Заплатит тот, кто нас привёл сюда...
И мы исполним приговор закона!»
«Меня убейте, – отвечал Иона, –
Я предал Бога. Я прошу суда.

Невинные погибнуть не должны!
Послужит Правде кто? Друзья, не вы ли?!»

Он брошен в море, и они застыли
Среди благословенной тишины...

ДИТРИХ БОНХЁФФЕР

* * *

Иона

Божий окрик, веди мою жизнь как черту,
загибай ее круче к Востоку.
Волны рушат корабль, вопль стоит на борту,
как Твое милосердье жестоко...

Разрывает пророчество рот, как персты.
Дай сломить Твоей милости посох!
Убегу я в Таршиш глухоты, немоты,
там запрячу Твой жемчуг в отбросах.

Не судьба мне родимое поле пахать
до прохлады вечерней молитвы.
Как неистовый дервиш я должен скакать,
очищая жестоких для битвы.

Хорошо Тебе пестовать буйный народ,
ставить в праведность глупость жестоким...
Разорви же перстами мой спаянный рот.
Я иду. Я уже на Востоке

АРЬЕ РОТМАН

* * *

Вот Иона-пророк, заключенный во чрево кита,
там увериться мог, что не все темнота-теснота.

В сердце моря, в худой субмарине, где терпел он, как зэк,
был с ним Тот, Кто и ветер воздвиг, и на сушу изверг.

И когда изнеможил, когда в скорби отчаялся он,
к Богу сил возопил он и был по молитве спасен.

По молитве дается строптивость ума обороть:
Встань, иди в Ниневию и делай, что скажет Господь.

Ах, и я был строптивым, а теперь онемел и оглох,
и куда мне идти, я не знаю, и безмолвствует Бог.

Не пророк и не стоик я, не экзистенциалист,
на ветру трансцендентном бренчу я, как выжженный лист,

ибо трачен и обременен расточительством лет,
я властей опасаюсь, я микроба боюсь и газет,

где сливные бачки и подбитые в гурт думаки,
отличить не могущие левой от правой руки,

как фекальи обстали и скверною суслят уста.
Врешь, твержу про себя я, не все темнота-теснота...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Вырывающаяся из рук, жилы рвущая снасть
кой-то век не дает кораблю в порт приписки попасть.

На кого и пенять косолапым волкам, как не на
пассажира уснувшего, под которым трещит глубина.

Растолкать? Бросить за борт? Покаяться? Буря крепка,
берег тверд, и за кормчим невидимая рука.

Не пугайся, Иона, у нас впереди еще Спас,
еще встанет растеньице за ночь и скукожится враз.

Та к что плыть нам и плыть, дни и луны мотая на ось,
на еврейский кадиш уповать и на русский авось.

ОЛЕГ ЧУХОНЦЕВ

Краткая справка от Ототографа: Книга пророка Ионы, жившего в 9 веке до нашей эры, занимает в Танахе, среди книг «малых пророков», всего-то страницы полторы. А между тем, ее читают полностью в Йом-Кипур, в день покаяния и отпущения грехов, вот какая это важная книга. Б-г часто посылал Своих пророков передавать Израилю важные сообщения. На этот раз Он посылает пророка и вовсе к язычникам, к ассирийцам в Ниневию, больно уж те прогневали Б-га своими безобразиями. Упрямый Иона не желает идти к язычникам. Попытка уклониться от возложенной на него миссии приводит его на корабль, идущий в Таршиш, но по пути насланный Б-гом шторм отрезвляет Иону и заставляет раскаяться в непослушании. По просьбе Ионы моряки бросают его в море, шторм утихает, корабль продолжает путь. А Иону проглатывает огромная рыба, внутри которой он трое суток проводит в слезах и молитве к Б-гу. Наконец Б-г освободил Иону. Тот пришел в Ниневию и передал ассирийцам грозные Б-жьи предупреждения. В результате они перепугались и моментально покаялись в своих грехах, а Б-г за это их моментально простил. «Так я и знал!» — восклицает Иона, обиженный на такую, по его мнению, непоследовательность Б-жьего поведения... В беседе Б-га с Ионой, завершающей книгу, мы ясно видим отеческую иронию Б-га по отношению к упрямцу. Видим и, что самое главное, личный, почти семейный, характер отношений Всевышнего с пророком, а в лице последнего — и со всем Израилем.

Если у вас есть любимые стихи про Иону — немедленно кидайте в комментарии. И: про какие еще сюжеты попросить у Ототографа подборки?

Tags:

Comments

( 18 comments — Leave a comment )
georg_the_great
Aug. 1st, 2012 11:56 am (UTC)
У Зимовья зверей есть песенка "Отечество Ионы".
_dp_
Aug. 1st, 2012 12:20 pm (UTC)
У Луи Армстронга тоже есть песенка:
http://www.youtube.com/watch?v=9pVBBaJ54ac
a_doni
Aug. 1st, 2012 12:33 pm (UTC)
Джон Донн "Шторм" (Кристоферу Бруку)
Иона! жаль тебя. Да будет проклят тот,
Кто разбудил тебя во время шторма. (в переводе И.Бродского)

О бедный, злополучный мой Иона!
Проклятье тем, кто так бесцеремонно
Нарушил твой блаженный сон, когда
Хлестала в снасти черная вода! (в переводе Г.Кружкова)
(Deleted comment)
fryusha
Aug. 1st, 2012 02:05 pm (UTC)
Потоп
http://fryusha.livejournal.com/84576.html

Сорок дней и сорок ночей,
сорок утр и вечеров
всякой предтечи следует течь
как из вёдр и дуршлагов.

Ной
обходит шеренгу слонов -
стек в сапоге, монокль в глазу.
- Этот со мной. И эта со мной.
А остальные сгниют внизу.

Завров я не беру в ковчег -
жалко, да тяжела толпа.
Клоп - иное, свой человек:
та же кровь в жилах клопа.

Ной
обходит шеренгу зятьёв -
стек в сапоге, монокль в глазу.
- Внуков беру: дети детей,
а остальные сгниют внизу.
(Deleted comment)
fryusha
Aug. 1st, 2012 03:09 pm (UTC)
:) Вам спасибо за ух :)
likhtikman1
Aug. 1st, 2012 01:33 pm (UTC)
Чудесный пост! Давно чего-то такого ждала. Вот, не Йона, конечно, но тот же мотив у Бродского.
"Дорогая Бланш, пишу тебе, сидя внутри гигантского осьминога.
Чудо, что письменные принадлежности и твоя фотокарточка уцелели.
Сыро и душно. Тем не менее, не одиноко:
рядом два дикаря, и оба играют на укалеле.
Главное, что темно. Когда напрягаю зрение,
различаю какие-то арки и своды. Сильно звенит в ушах.
Постараюсь исследовать систему пищеваренья.
Это -- единственный путь к свободе. Целую. Твой верный Жак".

fryusha
Aug. 1st, 2012 02:01 pm (UTC)
http://fryusha.livejournal.com/364681.html

Сам собой сложился пазл облетевших листьев клёна,
Узелок на память вязан – улетел гусиный клин.
И бредёт домой шлимазл – богоизбранный Иона,
Поминая Бога всуе перед осенью маслин.

А оно мне больно надо, ради Божия закона
Сообщать незнамым людям, что отмучались уже?
Лучше я махну в Канаду, где пробуду время оно
И, пока минуют чуды, отсижусь на ПМЖ.

Тяжело живут пророки: их предчувствия жестоки,
Им указывают сроки, их кидают в океан.
И куда бы я ни ехал, всюду буря мне помехой,
И всегда за мною эхом вот такой левиафан...
ng68
Aug. 1st, 2012 02:19 pm (UTC)

Наталья Горбаневская
ИЗ ПЕРЕЛОЖЕНИЙ

Стало море в грозе, как в крови,
ни полунощи не видать, ни полдня.
Что ты спишь? Восстань, воззови!
Что же ты бежишь от лица Господня?

В чрево вод меня кинули вниз головой,
оплела меня бездна морскою травой,
но по воле Господней
на волнах для скитальца построился скит,
рыба-кит, и отсель моя скорбь возопит,
из его преисподней.

Чудо-юдо извергло Иону на сушу,
чтобы быть ему слову Господню послушну
и пойти к горожанам ассирийской столицы,
не умеющим шуйцы отличить от десницы,
проповедовать им: еще сорок дней,
и камня на камне не останется от ней.

О Господи, спасший меня из чрева моря и рыбы чрева,
благий и милосердый, многомилостивый и долготерпеливый,
лучше мне умереть от Божия гнева,
чем плакать и петь под тенистою ивой, иссыхающей ивой.
ligrin
Aug. 1st, 2012 03:57 pm (UTC)
Григорий Певзнер (gri из ligrin):

Пока ещё на море тихо
и бурей простор не чреват.
Ещё не посажена тыква.
Ещё не родился червяк.

И время пока ещё оно,
неспешно сочится оно.
И в матери чреве Иона
не знает, что всё решено.

Что бегства попытки излишни,
что вплавь от судьбы не уйдёшь.
Что, ставши за кульман, Всевышний
для рыбы готовит чертёж.
natsla
Aug. 1st, 2012 04:46 pm (UTC)
Анри Волохонский, Алексей Хвостенко - "Прославление Олега Соханевича":

В море Черном плывет "Россия"
Вдоль советских берегов,
Волны катятся большие
От стальных ее бортов.
А с советских полей
Дует гиперборей,
Поднимая чудовищный понт,
Соханевич встает,
В руки лодку берет
И рискует он жизнью своей.

Как библейский пророк Иона
Под корабль нырнул Олег,
Соханевич таким порядком
Начал доблестный свой побег.
Девять дней и ночей
Был он вовсе ничей,
А кругом никаких стукачей,
На соленой воде,
Ограничен в еде,
Словно грешник на Страшном суде.

На турецкий выходит берег
Соханевич молодой,
Турки вовсе ему не верят,
Окружая его толпой.
И хватают его,
И пытают его:
- Говори, - говорят, - отчего?
Ты не баш ли бузук,
Ты нам враг или друг,
И откуда свалился ты вдруг?
- Плыл, приплыл я сюда по водам,
Как персидская княжна,
От турецкого народа
Лишь свобода мне нужна.
Я с неволи бежал,
Я свободы желал
Я приплыл по поверхности вод,
Я не баш, не бузук,
Я не враг и не друг
И прошу не чинить мне невзгод.

Турки лодку проверяли,
Удивлялися веслам
И героя соблазняли,
Чтоб увлечь его в ислам
- Если ты, - говорят,
Десять суток подряд
Мог не есть и не пить, и не спать,
То тебе Магомет
Через тысячу лет
Даст такое, что лучше не взять.

- Не тревожьте, турки, лодки,
Не дивитеся веслам,
Лучше вместе выпьем водки -
Лишь свобода наш ислам.
В нашей жизни одно
Лишь свободы вино,
И оно лишь одно нам мило,
Нам свобода мила,
Вот такие дела,
И прошу не неволить меня.

Возле статуи свободы
Ныне здравствует Олег,
Просвещенные народы
Мы друзья ему навек.
Лишь такими, как он,
От начала времен
Восхищается наша земля.
Он прославил себя
И меня и тебя,
Смело прыгнув за борт корабля.

1977

gloriamundi_21
Aug. 1st, 2012 06:06 pm (UTC)

9 апреля исполнилось 67 лет со дня казни лютеранского богослова-антифашиста Дитриха Бонхёффера.

8 апреля 1945 г. в концлагере он смог провести последнее в своей жизни богослужение.
9 апреля 1945 г. – за месяц до окончания войны – нацисты приговорили его к смерти через повешение и привели приговор в исполнение. Виселица была особой, высокотехничной, человеку не давали умереть сразу. Дитрих умирал медленно, в муках.
Вот одно из его последних стихотворений, в четырнадцати строчках которого, возможно, отразилась вся его жизнь...

Покаяние Ионы.

Здесь царство волн – от края и до края!
Морской котёл кипит из глубины...
Ветрами смяты и ослеплены,
Пред ликом смерти силы надрывая,

Они пытались говорить с богами...
«О боги вечные! Кому ваш приговор?
Кто душегуб, клятвопреступник, вор?
Кто согрешил – и кто отвергнут вами?

Заплатит тот, кто нас привёл сюда...
И мы исполним приговор закона!»
«Меня убейте, – отвечал Иона, –
Я предал Бога. Я прошу суда.

Невинные погибнуть не должны!
Послужит Правде кто? Друзья, не вы ли?!»

Он брошен в море, и они застыли
Среди благословенной тишины...
freez
Aug. 1st, 2012 06:13 pm (UTC)
Стихов нет, но есть пьеса: http://ezhe.ru/ib/issue1073.html
amado
Aug. 1st, 2012 08:33 pm (UTC)
Какой пост! Пир духа. Без иронии.
А попросить хотелось бы подборку о Блудном Сыне.
nourjahad
Aug. 1st, 2012 09:30 pm (UTC)
Иона
ПОКАЯНИЕ

Когда изнемогла во мне душа моя,
я вспомнил о Господе, и молитва моя
дошла до Тебя, до храма святого Твоего
Иона, 2:8
I.

Иди, Иона в Ниневию!
Негоже нежиться, когда
неумолимая беда
немыслимая прежде небыль
неясытью затмила небо,
отряхивая с крыльев смерть,
нельзя в бездействии смотреть,
как смерч бесчинствует в ночи,
Иди, Иона, не молчи!

II.

Облачившись во вретища слов,
на просторные стогны не выйду.
Перед 200-тысячно-ухо-глазой толпой
обличать лжепророков не буду —
они сдадут бутафорам вериги и фраки
и станут невидимым ветром,
но гром среди ясного неба падет
и поразит режиссера
этих мистерий и мистификаций.

III.

Подобно другим, он плату отдал на причале.
Вестники гнева, черные чайки кричали,
и буревестники, рея, чертили знаки на небе.
Повеяли крепкие ветры,
великая буйная буря сделалась вмиг
и обнажила зыбкие бездны морские.
Щепкою челн метался по воле стихии.
Ветхим ветрилам не удержать неистовый ветер.
Нa длинные хрупкие весла гребцы налегли,
а беглый пророк в корабельном чреве
улегся без сил,
от судьбы в сновиденье последнем
укрыться решил.
Кладь заклинаний, проклятий и клятв
за борт бросайте!
Ветошью азбучных истин
не заделать прорехи!
Кто разбудит пророка
и бросит его на съеденье стихии?

IV.

Быть может, не из-за тебя
карает их Господь сурово,
но, убежавший от судьбы,
не внявший Голосу и Слову,
еще боясь ответить Богу,
разбуженный во время бури,
ты повинишься пред людьми.
Но лучше смерть, чем эта чаша.

V.

Морской травой увита голова.
Ты вверг меня в глубины, в сердце моря.
и скользкая бесшумная трава
склоняется ко мне, теченью вторя.
Изнемогла во мне моя душа,
объяли воды, заключила бездна.
Ты вверг меня, Господь, во мрак беззвездный,
моя молитва до Тебя дошла.
я снизошел до основанья гор.
и лишь теперь, из средоточья ада
на зов святой душа ответить рада.
Не ведал я Тебя до этих пор.
(Полностью здесь: http://nourjahad.livejournal.com/)
kruglov_s_g
Aug. 2nd, 2012 08:33 am (UTC)
ИОНА

Божий окрик, веди мою жизнь как черту,
загибай ее круче к Востоку.
Волны рушат корабль, вопль стоит на борту,
как Твое милосердье жестоко...

Разрывает пророчество рот, как персты.
Дай сломить Твоей милости посох!
Убегу я в Таршиш глухоты, немоты,
там запрячу Твой жемчуг в отбросах.

Не судьба мне родимое поле пахать
до прохлады вечерней молитвы.
Как неистовый дервиш я должен скакать,
очищая жестоких для битвы.

Хорошо Тебе пестовать буйный народ,
ставить в праведность глупость жестоким...
Разорви же перстами мой спаянный рот.
Я иду. Я уже на Востоке

Арье Ротман http://www.stihi.ru/2009/09/15/7409
decoratrix
Aug. 2nd, 2012 09:42 am (UTC)
Отечество Ионы.

Иона не влюблён, и не простужен,
И стон его - не аномалия рассудка.
Иона проглотил кита на ужин,
Иону мучат угрызения желудка.

Случайность - продолжение закона...
Вчера в закусочной он взял кита на вынос
И, съев кусочек, понял: кит знакомый,
Ведь в чреве у него Иона вырос.

Кит - тоже рыба, только рыба та ещё:
Душой и телом он млекопитающий...


1.
С последней каплей утекающих мозгов
Я разделю с тобой покой и облегченье,
Мой чудо-кит, не знавший тёплых берегов,
Не испытавший кайф попутного теченья.

Моя матёра, мой матёрый материк
И альма матер всех утопленных утопий,
Мы все - соавторы твоих блокадных книг,
Шахтёры в сумраке твоих подкожных копей.

Мы в глубине
твоих подкожных копей.


2.
Последним росчерком чернеющих чернил
Я ставлю крест на опустевшей самобранке.
Я ни куска тебя в себе не сохранил,
Остались призраки, подрамники, подранки.

Всплыл кверху брюхом мой слоёный чудо-кит:
Прошла агония его, прошла и кома.
Моё отечество уже не просто спит -
Живых здесь нет в живых, все остальные дома.

Живых здесь нет,
все остальные дома.


***
Иона видел из китова зева,
Совсем не то, что видит он отныне.
Так в самый пир нам предвещает чрево
Чуму, суму и прелести иные.

Нутро вошло в нутро - и мир распался
На отрицательно заряженные ионы.
Лишь только на поверхности остался
Неровный круг, как поцелуй Ионы.

Иона вскормлен молоком, не рыбьим жиром.
Он в чреве был не просто пассажиром...


3.
Моя ладонь не превращается в кулак,
И от солёных вод уже ржавеют жабры.
Покойся с миром, мой цепной архипелаг,
Я буду делать вид, что мне тебя не жалко.

Земля, тебе теперь ютиться на пяти -
На только двух китах и трёх слонопотамах.
А мы течём себе, а мы уже в пути,
Мы улетаем на планету капитанов.

Мы держим путь
к планете капитанов.

Константин Арбенин
borkhers
Aug. 2nd, 2012 07:53 pm (UTC)
Олег Чухонцев

* * *

Вот Иона-пророк, заключенный во чрево кита,
там увериться мог, что не все темнота-теснота.

В сердце моря, в худой субмарине, где терпел он, как зэк,
был с ним Тот, Кто и ветер воздвиг, и на сушу изверг.

И когда изнеможил, когда в скорби отчаялся он,
к Богу сил возопил он и был по молитве спасен.

По молитве дается строптивость ума обороть:
Встань, иди в Ниневию и делай, что скажет Господь.

Ах, и я был строптивым, а теперь онемел и оглох,
и куда мне идти, я не знаю, и безмолвствует Бог.

Не пророк и не стоик я, не экзистенциалист,
на ветру трансцендентном бренчу я, как выжженный лист,

ибо трачен и обременен расточительством лет,
я властей опасаюсь, я микроба боюсь и газет,

где сливные бачки и подбитые в гурт думаки,
отличить не могущие левой от правой руки,

как фекальи обстали и скверною суслят уста.
Врешь, твержу про себя я, не все темнота-теснота...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Вырывающаяся из рук, жилы рвущая снасть
кой-то век не дает кораблю в порт приписки попасть.

На кого и пенять косолапым волкам, как не на
пассажира уснувшего, под которым трещит глубина.

Растолкать? Бросить за борт? Покаяться? Буря крепка,
берег тверд, и за кормчим невидимая рука.

Не пугайся, Иона, у нас впереди еще Спас,
еще встанет растеньице за ночь и скукожится враз.

Та к что плыть нам и плыть, дни и луны мотая на ось,
на еврейский кадиш уповать и на русский авось.
shubinskiy
Oct. 15th, 2012 10:49 am (UTC)
Кузмин "Я не мажусь снадобьем колдуний...."
Юрьев цикл стихотворений из пьесы "Маленький погром в станционном буфете"
( 18 comments — Leave a comment )

Profile

ototo
Проект "Отото"
Отото

Latest Month

November 2012
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 
Powered by LiveJournal.com